Комментирует врач-сексолог, психотерапевт, психиатр
Евгений Кульгавчук

Сказано-сделано
ИСТОРИЯ ИВАНА ГЛУШКОВА
Было мне 17 лет, и лето я проводил бесхитростно — у бабушки на даче. К классическому досугу (пиво на станции и купание в железнодорожном карьере) прилагалась компания из четырех девочек. Две из них были очень красивыми, но совсем юными, третья не брила подмышки и встречалась с бандитом на подержанной иномарке, а четвертая раньше была невысокая и толстая, а теперь стала просто невысокой. Она-то и оказывала мне явные знаки внимания. Например, засобиравшись в Москву, я услышал от Арины (так ее звали): “Ты же вернешься? Если вернешься — отдамся! Ха-ха-ха!” Помня о том, что в каждой шутке есть доля правды, я через несколько дней вернулся.

Мы прихватили в ларьке несколько баночек сладкого разведенного спирта “3,62 водка-клюква” и с наслаждением выпили их на пригорке возле железнодорожного депо, после чего вдруг начали жадно и неумело обниматься. Арина мои порывы пресекла, но затем почему-то повела домой.

На участке Арины был гараж, в гараже чердак, на чердаке — стол с зеркалом, пара табуреток, плакат East 17 и продавленная раскладушка. Мы выпили еще по баночке и снова начали друг друга мять.
Арина вдруг отодвинулась и сказала:
— Слушай, если ты хочешь секса — я согласна. Ты хочешь?
— Хочу, — ни секунды не раздумывая, ответил я.
Первый секс по инициативе девушки — скорее исключение, чем правило. Обычно инициатором выступает юноша. Опыт героя вряд ли определит стереотип его дальнейшего поведения, когда мужчина будет ждать, что девушка сама проявит инициативу. Для этого требуется более длительное закрепление — месяцы, а иногда и годы общения с женщиной, которая берет на себя роль завоевательницы.

Тут все приняло какой-то совершенно неромантический оборот. Арина полезла в сумку, достала презерватив, быстро и методично погасила везде свет и сказала: “Ну, давай, раздевайся”. Что я и начал суетливо делать. В мозгу была лишь одна мысль — только бы она не увидела мои трусы. Не знаю, зачем я вообще их купил и уж тем более зачем надел — непомерных размеров зеленые труселя в клеточку. Раздевшись, я лег рядом с ней на раскладушку (подруга, кстати, была в трусах и лифчике) и приступил к невнятной прелюдии, руководствуясь крайне общими представлениями о том, что и как надо делать. При этом сам я, видимо, из-за волнения, возбуждения почти не чувствовал.
Это больше похоже на метафору, нежели на реальные переживания героя. Если бы он действительно ничего не чувствовал, возникли бы проблемы с эрекцией и эякуляцией. Просто тот момент был для героя очевидно стрессовым: завышенные ожидания плюс резкий адреналиновый выброс. Это и привело к тому, что воспоминания оказались будто бы стерты.

Если бы в какой-то момент Арина не дернулась, весьма ощутимо задев мой член задницей, ничего бы, пожалуй, я сделать не смог. Но девичьи ягодицы изменили ситуацию, дело пошло, и спустя пару-тройку минут я наконец-таки испытал вожделенный оргазм. Оклемавшись после которого, обнаружил у девушки на глазах слезы. “Теперь она думает, что я ее гнусно использовал”, — подумал я со смесью разочарования и гордости.

“Иди домой”, — сказала она мне, и я решил не спорить. Горечь Арининого разочарования в паршивости мужской натуры усугубилась чудовищным зрелищем моих трусов. Классическая иллюстрация поговорки про то, что поспешишь — людей насмешишь. На мой взгляд, для первого раза герою выпало слишком много отрицательных эмоций: негативная реакция девушки плюс ощущение стыда за собственное поведение и неподобающее белье. Все это наверняка здорово ударило по его и без того низкой самооценке.

По дороге домой я постепенно начал осознавать: то, что произошло, — действительно приятно, и я хочу еще. Но на следующий день, когда мы встретились с Ариной, оба почему-то делали вид, будто между нами вообще ничего не произошло. Все лето мы по-дружески общались. И только осенью, уже в Москве, встретились пару-тройку раз с сексом. Окончательно убедившись в том, что пылких чувств ни один из нас не испытывает, мы благополучно разошлись. Что с ней и где она сейчас — я понятия не имею.
Герою повезло, что свидания “с сексом” не закончились фиаско. Юноша, не испытывая к партнерше осознанного сексуального влечения, может потерять эрекцию. Он начнет списывать подобную реакцию на половую слабость. Нередко это приводит к невротизации, и во время дальнейших сексуальных попыток он начинает “следить за своим членом”, что только увеличивает шансы неудачного исхода.

Просила снять маечку
ВОСПОМИНАНИЯ АРТЕМА ЛИПАТОВА
Мое прощание с девственностью произошло довольно поздно. Мне было 20, В среднем российские юноши дебютируют в возрасте 14-17 лет. И, на мой взгляд, это не есть хорошо. У “чересчур ранних” подростков выхолащивается эмоциональность, и многие остаются на таком вот ветеринарном уровне всю жизнь. Молодой человек должен созреть не только физически, но и психически, чтобы потом не было проблем в половой сфере. И это обычно происходит в 17-19. и к тому моменту я уже успел отслужить в армии. Не сказать что я был совсем уж девственником. Мною давно был освоен и с успехом применен на нескольких барышнях достаточно тяжелый (а местами и вполне себе глубокий) петтинг. И как-то все не складывалось. Решающую роль сыграло то, что я, неуклюжий интеллигентный мальчик из приличной семьи, абы с кем и абы где делать ЭТО не хотел. Есть определенная зависимость между интеллектом юноши и возрастом его дебюта: дети из “хороших семей” начинают половую жизнь позже “простых ребят с окраин”. Можно сказать, что излишняя образованность (в том числе и в сексуальной сфере) иногда тормозит реализацию половой функции, провоцируя возникновение синдрома тревожного ожидания сексуальной неудачи (СОСН) с последующим избегающим поведением.

Но традиционный постармейский загул снес напрочь все морально-этические ограничения. Двухнедельная гулянка на квартире подружки Анечки не могла не закончиться Этим. В какой-то момент я оказался в разложенной кушетке вместе с Анечкиной подружкой, носившей невероятно пошлое имя Анджела. Новая знакомая хлопала глазами с молочно-белой подушки так задорно и многообещающе, что все нравственные барьеры рухнули в одночасье.

Сказать, что все было круто и атомно, я не могу. Обширные теоретические знания помогли не оскандалиться, да и фрикций было проведено куда больше двух-трех. Но восторга в глазах моей визави я не увидел. Спустя некоторое время я предпринял вторую попытку, а под утро — еще одну. Тут уж Анджела чмокнула меня, сказала, что я молодец и солнышко, и мы с ней провалились в сон. После первого полового акта похвала и любое другое положительное подкрепление имеют колоссальное значение. Мужчины, которым повезло не так, как герою (то есть имела место критика, застрявшая потом в голове), в будущем могут столкнуться с сексуальными проблемами. По крайней мере, среди моих пациентов таких достаточно.

Ни угрызений совести, ни посткоитального печального опустошения я не испытывал. Только здоровый, чистый и достаточно умеренный восторг, переходящий в удовлетворение от наконец-то закрытой лакуны. Во всех культурах первый сексуальный опыт всегда имел сакральный смысл: он ритуализировался, возвеличивался и служил доказательством взрослости. Любой юноша, лишившийся девственности, как бы подсознательно говорит себе: “Теперь я способен делать себе подобных — значит, я уж точно не ребенок”. Собственно, поэтому первый сексуальный контакт имеет такое значение для мужчины.

Проснувшись, я не обнаружил рядом с собой никого. На стуле лежала записка: “Я взяла поносить твою майку с Джином Симмонсом (солист группы KISS, очень круто для 1986-го!). Анджела”. И все.

Как потом выяснилось, Анджела фарцевала западными шмотками у перехода возле метро “ВДНХ” и по чуть-чуть подхалтуривала сексуальными услугами (не для наживы, а скорее из любопытства). Материальное поощрение она рассматривала как неотъемлемую часть процесса. Сдается мне, Анджела продала майку в тот же вечер рублей за 40, что для 1986 года совсем неплохо.