Первое, о чём будет говорить мужчина в дружеской мужской компании после стандартного обмена приветствиями, это работа. Не в смысле, кто сколько получает, а в смысле, как много козлов (ослов, баранов, далее - нецензурно) нас окружает. Начальник – болван. Вот я бы на его месте! А то ставят, понимаешь ли, кого ни попадя.

Подчинённые – полные дебилы, вот я в их годы таким не был, вот если бы не они, то всё бы у нас было хорошо. А о клиентах говорим особенно долго и не жалеем красок, описывая их безграничную тупость, феноменальную наглость и так далее. Если кто-либо из вышеуказанных персон проявил некое подобие сообразительности – его непременно похвалят. "Вот я раз проводку чинил сначала в борделе, а потом в Газпроме, сказал – ничего не включать, в борделе все всё поняли, а в Газпроме то компьютер секретарше понадобился, то мобильник зарядить – думаю, таких дур в бордель не берут".

Разновидностью разговора о работе является разговор о политике. Нет такого мужчины, который хоть на минуту не хотел бы стать президентом. Вот я бы на его месте! Далее подробно обсуждается, что именно и как сделал бы тогда.

Друзья или соглашаются с тем или иным мнением, или бурно протестуют – каждый остается при своём, но в результате все совершенно довольны друг другом. Очень приятно, что министры как-то незаметно автоматически попадают в ранг подчинённых и им, конечно, достаётся по первое число. Предлагается кого-то повесить на фонарном столбе, кого-то отправить на лесоповал, а кому-то, напротив, дать больше власти, но таких – единицы.

Разговор о политике неизбежен: "Всюду, где сойдутся два еврея, спор о судьбах русского народа", - писал Губерман. Неправда! Всюду, где сойдутся два любых русскоговорящих мужчины, речь будет о том же самом. Неважно, где они встретились: в тюрьме или в кафе Парижа.

Второе место (а в некоторые моменты – первое и единственное) займёт разговор о футболе (хоккее или других серьёзных мужских играх): как наши их сделали или как наши глупо продули. Первое будет обсуждаться долго, под пиво, под водку, а иногда и несколько дней спустя, а вот о втором говорить будем мало и нехотя, пиво пить в угрюмом молчании, можно было бы, конечно, всё то же самое проделать дома, но жена не поймёт, будет спрашивать, чего такой хмурый, пытаться развеселить.
Потом речь непременно пойдёт о машинах, катерах, ружьях, пистолетах, компьютерах и прочем, что женщины снисходительно именуют "мужскими игрушками".

Разговор о женщинах пойдёт не в первую очередь, но пойдёт непременно, особенно под что-нибудь горячительное или после принятия оного. Песню с рефреном "все бабы - стервы" в мужской компании поёт только неуверенный в себе, неспособный, глупый мужик. Почему глупый? Все мы немного соперники и немного меряемся... своими достоинствами.

А обычно обсуждается некое абстрактное достоинство, например, женская грудь. Какая она должна
быть? Вот у Венеры Милосской – идеальная?
А у этой, как её, Памелы Андерсон? И вот уже кто-то рисует на салфетке или газете две линии – вот это совершенно плоская, а вот это – бесконечно огромная. Лучшее – в золотой середине. А уж где эта середина находится – это выбор каждого.
Если мужчина хоть раз в жизни ходил на охоту или рыбалку – он не упустит случая вспомнить об этом. Вечным припевом такого разговора будет: "и тут он попёр на меня, глаза во! Зубы во!" - и не важно, идёт ли речь о соме или о медведе.
А потом всё опять вернётся к политике или работе. Отдохнувший и посвежевший, я приду домой. "Всё про баб, небось, трепались", - укоризненно вздохнет жена.

источник : superstyle.ru